1.18 Как вместо «лагерной зоны» создать рынок. Антикризисный сценарий

Паханы и зеки

Очевидно, под лагерем, ла­герной жизнью следует пони­мать любую создаваемую государством несвободу для своих граждан, ограничивающую или вовсе исключающую возмож­ность вольно выбирать и зани­маться той или иной созида­тельной деятельностью. Навя­занные нашей стране псевдо­экономические реформы за­гнали предприятия и большую часть населения в «лагерную зо­ну», лукаво названную рынком, где закон - тайга. При этом их лишили основополагающего рыночного механизма - сво­бодного, сбалансированного с товарным производством, де­нежного обращения, позволя­ющего создавать необходимый для достойной жизни общест­венный продукт, а тем, кто его производит, свободно зараба­тывать деньги. Ведь именно благодаря подобной свободе возникает высокий массовый платежеспособный спрос, который для его же удовлетворения инициирует соответствующий рост объемов и качества производи­мых товаров и услуг. Таков не­мудреный демократический смысл механизма развития то­варно-денежного обращения, из которого наши доморощен­ные шокотерапевты, навязав­шие обществу псевдомонета­ристские догмы, изъяли глав­ный привод - деньги.

В созданной лагерной зоне ад­министрация «лагеря» назначи­ла олигархов - «паханов», раздав им значительную часть казен­ного имущества и почти все деньги. И назначенные номенк­латурные «паханы» используют их в своих азартных играх, про­игрывая и выигрывая при этом, в том числе, и живой товар - пре­вращенную в «зеков» большую часть населения страны.

В этих играх активно участвует и сама администрация «лагеря», проиг­рывая «паханам» остатки казен­ного имущества и громадные суммы денег, залезая при этом в долги и уступая им власть. Ее долги внутри и вне «лагеря» до­стигли уже почти 1240 млрд. но­вых рублей. Для сравнения: про­мышленной и сельскохозяйст­венной продукции в «цехах зоны» в прошлом году создали в объеме 1911 млрд. рублей. При­чем лишь 10% ее стоимости было оплачено деньгами, а 90% распределялось либо путем натурального обме­на, либо присваивалось потре­бителями. Естественно, что и «зеки» за свой труд получают не более того, а то и вовсе сидят без денег. Кому-то повезет получить натурой - ширпотребом, навозом, продуктами и др., которые продают, часто даже не выручая денег в размере поло­женной мизерной зарплаты.

 

Финансовый мазохизм

 

Лагерная несвобода нашего общества во многом порождена искусственно созданным по во­ле Гайдара и продолжателей его дела денежным дефицитом. К началу нынешнего (1998) года рубле­вая денежная масса не превы­шала 360 млрд. новых рублей, при том,  что прошлогодний ВВП равнялся 2675 млрд. (в новом масштабе) рублей. Их соотно­шение составляло всего 13,5 процента, и это вдвое, втрое меньше необходимого для сбалансированного ведения хозяй­ства. При таком соотношении, чтобы выкупить ВВП, имеющи­еся деньги должны прокрутить­ся за год 7-8 раз. И они столь­ко раз прокручиваются, но большей частью только в сфере финансовых спекуляций - на валютном, кредитном и фондо­вом рынках. А вот в товарное производство, продукция кото­рого составляет 40 процентов ВВП, попадает лишь около чет­верти денежной массы. Но она при обращении позволяет, как отмечалось, оплатить лишь 10 процентов стоимости произве­денной продукции, в то время как полная оплата этой продук­ции потенциально могла бы обеспечить до 80 процентов бю­джетных доходов, что составило бы примерно пятую часть  отно­сительно прошлогоднего ВВП. Собрали же с нее налогов в про­шлом году всего 7,5 процента по отношению к ВВП, причем по­ловина из них - взаимозачеты с бюджетом.

Истязание страны безденежьем породило массо­вые неплатежи и, как следствие, сворачивание производства и бюджетный дефицит. Процессы эти при многолетнем поддержа­нии упомянутого соотношения денежной массы и ВВП само­развиваются.

Только в промышленности кредиторская задолженность предприятий к 1 апреля нынешнего (1998-го) года уже превысила 1 трлн. новых рублей и более чем на 60 процентов опередила дебиторскую, а доля убыточ­ных предприятий достигла почти половины имеющихся.

Совершенно очевидно, что государственная казна оказы­вается пустой из-за порочной финансовой и экономической политики, навязанной стране. Однако власти с маниакальным упрямством твердят о правильности выбранного пу­ти, хотя на дворе уже далеко не осень 1992-го, до которой призывали немного подо­ждать. И уж совсем какой-то клиникой отдают намерения властей банкротить предпри­ятия - должников бюджета, подыскивая им других, «эффективных», собственников. Хотя при сохранении нынеш­ней экономической среды это лишь окончательно угробит производство. Ведь ло­кальные банкротства одних товаропроизводителей вызо­вут цепные реакции развала других, связанных с банкрота­ми по соответствующим коо­перационным цепочкам (см. «Власти душат остатки про­изводства ради интересов фи­нансовых спекулянтов»).

Казалось бы, катастрофиче­ское финансовое положение страны, грозящее, в частности, обвальной девальвацией руб­ля, о чем неоднократно говорилось (см. «Россия стоит на пороге финансового краха» и «Плюньте в глаза и рубль стабилизируется»), должно было, наконец, заставить влас­ти задуматься над истинными причинами кризиса в стране и, отказаться от финансового мазохизма. Но вместо этого начались поиски стре­лочников и очередная охота на ведьм, для чего в числе прочих мер по «оздоровлению» эконо­мики рекрутировали в мытари дважды уже отставлявшегося от должности реформатора.

 

Пути излечения денежной дистрофии

 

Если мельница останови­лась из-за разрушения плотины и прекращения поступле­ния воды на мельничное коле­со, то надо не мельника ме­нять, а восстановить водяной привод. Чтобы вывести эконо­мику страны из кризиса, надо было не правительство в оче­редной раз менять, усугубляя развал управления, а необходи­мо, наконец, нормализовать товарно-денежное обращение, устранив дефицит денежных средств и массированно напра­вив их на инвестиции в произ­водство. Однако если, как кое-кто предлагает, просто отпе­чатать недостающие деньги и сразу «выбросить» их в обра­щение, экономика окажется в положении дистрофика, кото­рого после длительного голо­дания вдруг накормили досыта. Смерть тогда его неизбежна. Поэто­му сценарий вывода экономи­ки из денежного голодания представляется состоящим из следующих актов:

- реструктуризация задол­женностей предприятий и пре­доставление отсрочки их погашения;

- направление (канализа­ция) существующей денежной массы в сферу товарного производства на условиях при­быльности инвестиций;

- открытие государствен­ных кредитных линий для при­оритетных рентабельных «точек роста» за счет денежной эмиссии, и постепенное доведе­ние денежной массы до эквивалентности со стоимостью товарной массы с учетом  ско­рости их обращения.

 

Избавление от долговых пут

 Первый акт - реструктури­зация задолженностей - не­обходим как для выявления размера существующего де­нежного дефицита, не позво­ляющего сегодня выплатить долги, так и для того, чтобы дать возможность потенци­ально рентабельным предпри­ятиям заработать деньги и стать на ноги, предоставив им отсрочку долговых выплат. Реструктуризацию задолжен­ностей целесообразно осуществить путем взаимоза­четов. Но вместо выстраивания цепочек из взаимных должников предлагается кре­диторскую и дебиторскую за­долженности всех предприя­тий, банков и бюджетов - та­ковых примерно 1,7 млн. ­- передать в один, отобранный на основе конкурса уполномо­ченный коммерческий банк. В этом банке сначала  будет проведен внутренний взаимозачет каждому предприятию (банку, бю­джету) его дебиторской и кре­диторской задолженностей пу­тем их вычитания друг из дру­га. Если останется не скомпен­сированной «дебиторка» (по­ложительное сальдо), а пред­приятий с таким дисбалансом, когда им должны больше, чем они сами, сравнительно немного, то уполномоченный банк выплатит им разницу из кредитных средств, предостав­ленных Центробанком, воз­можно, за счет дополнитель­ной эмиссии денег. Ведь поло­жительное сальдо после внут­реннего взаимозачета долгов свидетельствует, что данное предприятие выпустило про­дукцию, не обеспеченную в обороте деньгами.

Предостав­ленные ЦБ кредитные средст­ва, в том числе для погашения остающейся дебиторской за­долженности (при положи­тельном сальдо), будут впос­ледствии возвращены пред­приятиями, у которых «креди­торка» превышает «дебитор­ку» (отрицательное сальдо). Остающаяся у них после уменьшения (зачета) на вели­чину «дебиторки» кредиторская задолженность «замора­живается» в банке на опреде­ленный льготный срок. По его истечении при сохранении долга какое-то время должна выплачиваться прогрессирую­щая пеня, после чего должни­ка будут банкротить. Льгот­ный период надо устанавли­вать индивидуально каждому предприятию в зависимости от его технологического цикла производства и размера долга. Стоимость обслуживания дол­га уполномоченным банком не должна превышать десятых долей процента в год от его суммы. Ведь она огромна: на начало апреля этого года об­щая кредиторская задолжен­ность только в промышленно­сти на 381,4 млрд. рублей пре­высила дебиторскую. Так что будет на чем заработать.

Следует подчеркнуть, долги бюджетам необходимо очис­тить от штрафов и пени, кото­рые зачастую оказываются со­измеримыми с самими налого­выми неплатежами. Ведь в них повинна, в основном, сама власть, создавшая своей поли­тикой дефицит платежного оборота. Что касается разно­образных векселей, находя­щихся в обращении, то после экспертизы достоверности их дальнейшее использование на­до запретить, а долги по ним присоединить к остающейся кредиторской задолженности эмитентов этих векселей, «замороженной» в уполномочен­ном банке. Так как вексель яв­ляется средством платежа, то впредь он должен быть, как и деньги, единообразным, соот­ветственно защищенным и оформляться только Центро­банком в виде кредита коммер­ческим банкам.

 

От финансовых спекуляций ­к инвестициям в производство

 Самым сложным окажется второй акт предлагаемого сце­нария финансового оздоровле­ния экономики - направление большей части денежной мас­сы на инвестиции в товарное производство, что потребует принятия радикальных прину­дительных мер на время преодоления экономического кри­зиса.  Для этого понадобится коренным образом изменить проводимую нынче экономи­ческую и финансовую полити­ку, что окажется невозмож­ным без политической воли президента и правительства. А они сегодня озабочены расши­рением спекулятивных финан­совых рынков и поддержанием их стабильности, так как зани­мают на них громадные деньги под большие проценты, выпуская гособлигации.

Построен­ная правительством перевер­нутая пирамида облигацион­ных заимствований для покры­тия долга отсасывает бюджет­ные деньги. Причем все боль­ше и больше. Получается ди­чайший парадокс. Вместо того, чтобы кредитовать товарное производство и извлекать до­ходы и налоги в бюджет за счет реализации предприятия­ми производимой продукции и получаемой ими прибыли, пра­вительство деньгами налого­плательщиков - сейчас на это тратится уже треть бюджета - расплачивается за кредиты, получаемые у спекулянтов на фондовом рынке. Иначе гово­ря, оно их само, причем без­возмездно за счет процентов, кредитует, чтобы они и впредь могли «давать» новые займы правительству, которые надо возвращать, как мини­мум, в полуторном размере. Благодаря громадной заинтересованности и содействию властей внутренние россий­ские финансовые рынки удер­живают, как отмечалось, при­мерно 75 процентов рублевой денежной массы и почти всю валюту.

Чтобы разорвать этот по­рочный круг, необходимо за­претить правительству зани­мать деньги без их окупаемо­сти, а банкам следует сущест­венно ограничить возможнос­ти для финансовых спекуля­ций, вынуждая их повернуть­ся своими капиталами к про­изводству. Наводить же поря­док следует, начиная с Цент­робанка.

 

Узда для естественного монополиста - ­Центробанка

 В любой нормальной стране цент­ральный (национальный) банк призван обеспечивать стабильность денежного обращения путем его балансирования с товарным оборотом. У нас же Центробанк разру­шил денежное обращение в сфере то­варного производства и озабочен его поддержанием лишь на финансовых  спекулятивных рынках.

Вред государству наносит также кредитная деятельность ЦБ. Исполь­зуя предоставленное ему монопольное право денежной эмиссии, он ее из сред­ства стабилизации денежного обраще­ния превратил в собственный высоко­доходный источник. Громадная «при­быль» от «производства» дефицитных денег извлекается установлением став­ки рефинансирования - платы за кре­дит, многократно превышающей офи­циальную инфляцию. Естественно, коммерческие банки, получающие от ЦБ кредиты по такой ставке, продают их еще дороже, и они оказываются со­вершенно недоступными товаропроиз­водящим предприятиям. В итоге про­должает сворачиваться производство и сокращаться налогооблагаемая база.

Следует заметить, что «прибыль», Цен­тробанка образуется и за счет бюдже­та, так как значительная часть креди­тов, выдаваемых ЦБ коммерческим банкам, поступает затем правительст­ву в виде облигационных займов, воз­вращаемых с процентами. Долг по ним на 1 мая этого года достиг уже 429,4 млрд. руб., что почти на 70 млрд. руб­лей превышает саму денежную массу.

Чтобы Центробанк превратился, наконец, в истинно государственное фи­нансовое учреждение, регулирующее денежное обращение в стране, его на­до поставить под жесткий паритетный контроль Федерального собрания и правительства РФ. Контроль, чтобы не махать кулаками после драки, дол­жен начинаться с ежегодного приня­тия бюджета и плана финансово-хозяйственной деятельности ЦБ. При этом необходимо регламентировать объемы регулирования денежной мас­сы, в том числе путем ее дополнитель­ной эмиссии, с целью нормализации денежного обращения, а также устанавливать ставку рефинансирования. Чтобы ограничить спекуляцию деньгами, кредитная ставка не должна превышать уровня инфляции и дополнительно не­скольких процентов для покрытия собственных расходов ЦБ. Подобным же образом необходимо регламентировать кредитную ставку для всех коммерческих банков, дополнив став­ку рефинансирования процентами (не свыше 10) для выплат депозитных ставок по вкладам. Такие ограничения вынудят коммерческие банки вместо ростовщичества покупать акции пред­приятий и получать доходы за счет ди­видендов от инвестиций, всячески до­биваясь роста их эффективности пу­тем развития производства.

Кредиты Центробанка при их воз­врате должны распределяться Феде­ральным собранием между федеральным бюджетом, бюджетом развития и самим ЦБ для его нужд и дальнейшей выдачи кредитов.

 

Производственная колея для банков

 Чтобы при единой регламентирован­ной кредитной ставке коммерческие банки не отвлекали свои ресурсы от кредитования и инвестирования произ­водственной сферы, на время вывода экономики из кризиса надо также суще­ственно ограничить им пространство для финансовых спекуляций. Для этого в первую очередь необходимо (слабо­нервные пусть примут капли) закрыть валютный и межбанковский кредитный рынки. Чтобы исключить при этом межбанковские спекуляции кредитами трансляцией их через предприятия, фи­нансироваться предприятия должны бу­дут через целевые кредитные линии. Сами банки смогут «отовариваться» деньгами, включая валюту, только в ЦБ и привлекая частные вклады.

Монополизация выдачи креди­тов позволит Центробанку опе­ративно регулировать размеры обращающейся денежной мас­сы, сообразуясь с товарной. При этом ускорится денежный оборот в сфере товарного про­изводства, так как деньги не будут задерживаться межбанковскими кредитными операциями.

Что касается валюты, то приоб­ретать ее официально можно будет лишь для внешнеэкономической деятельности, а част­ным лицам - для вкладов и при выезде за рубеж. А дабы ис­ключить обман - с банковской отметкой в загранпаспорте о ее покупке. Причем наличными надо выдавать лишь несколько тысяч долларов, а остальную сумму переводить по заявлению лица-получателя валюты в страну, куда направляется владелец этих денег. Повторно приобрести валюту окажется возможным лишь при наличии в загранпаспорте соответствую­щих отметок о предыдущих вы­езде и въезде. Одновременно потребуется закрыть каналы перевода валюты из России за рубеж для получения ее там по пластиковым картам.

Еще один канал отвлечения денег от инвестиций в произ­водство - обязательные отчисления коммерческих банков в резервный фонд Центробан­ка. В прошлом году, по оцен­кам, в этот фонд попало около 40 трлн. рублей. Официальная версия резервирования - огра­ничение финансовых спекуля­ций. Но замораживание этих средств, да еще в условиях пла­тежного дефицита, мягко гово­ря, нелепость. К тому же изъя­тие их из банковского оборота приводит к убыткам и для бан­ков, и для вкладчиков. Подоб­ное кредитование Центробанка представляется незаконным, противоречащим Гражданско­му кодексу. Поэтому из пассив­ного средства ограничения фи­нансовых спекуляций (хотя при этом удорожаются кредиты) резервный фонд должен стать активным средством:  его содержимое необходимо направ­лять на инвестиции в производ­ство по обязательным (за вы­четом ставки рефинансирова­ния) льготным ставкам. Эти деньги могут быть включены в намеченный, но пока остаю­щийся на бумаге, бюджет разви­тия и выдаваться в обязательном порядке непосредственно самими банками на кредитова­ние конкурсных инвестицион­ных проектов, отбираемых, к примеру, Минэкономики. Сего­дня в этом министерстве пы­лятся без намечавшегося и не­выполненного в прошлые годы бюджетного кредитного фи­нансирования уже свыше 1800 рентабельных проектов. К тому же замораживаемые нынче средства возвратятся в платежный оборот, что позво­лит повысить доходы вкладчи­ков и потому увеличить в тех же банках привлекательность для частных вложений.

 

Точки роста

 Но помимо финансирования инициативных инвестиционных проектов, а они принадлежат в основном малым и средним предприятиям, стратегией подъ­ема экономики должно стать кредитование так называемых «точек роста». Для этого необ­ходимо отобрать рентабельные производства, которые производят потенциально вос­требуемую на рынке продукцию с учетом баланса имеющихся на сегодня в стране ресурсов. Речь идет о комплексной, долгосрочной го­сударственной программе реа­нимации и развития отечествен­ной промышленности. Если де­ло пустят на самотек, то не ис­ключено перепроизводство той или иной продукции, и деньги окажутся потраченными зря. Подобное уже произошло, на­пример, с производством  станков-качалок для нефтя­ных скважин, когда впу­стую израсходовали на это часть и без того куцых конверсионных кредитов.

Под программу «точек роста» должна быть предусмотрена со­ответствующая денежная эмис­сия. А чтобы «живых» денег по­надобилось для этого меньше, целесообразно использовать вексельно-денежную схему фи­нансирования проектов. Вексе­ля будут применяться для взаи­мозачетов в тех цепочках коопе­рационного производства про­дукции, где происходит взаим­ный обмен ресурсами или услу­гaми. При этом, чтобы выплачи­вать зарплату и налоги, вексель­ные расчеты должны сопровож­даться частью денежных. Но для исполнения предусмотренных поставок векселя не должны утекать на вторичный спекуля­тивный рынок, и поэтому их на­до выпускать в бездокументаль­ной форме, то есть безналичны­ми, например, в виде злектрон­ной версии.

Взаиморасчеты  в та­кой схеме можно оптимизиро­вать за счет снижения денежных потоков. Причем добиться этого позволит также переход на дого­ворные пониженные цены по кооперационным цепочкам «производитель-потребитель», которые для производства той или иной продукции (станков, тракторов, автомашин и др.) объединятся в соответствующие акционерные промышленные группы. Тогда под общей кры­шей в процессе производства деньги им понадобятся только для выплаты зарплаты и внеш­них закупок необходимых ресур­сов, прибыль и налоги у них бу­дут консолидированными, а на­логи будут выплачиваться от ре­ализации конечной продукции и общей прибыли.

Финансироваться программа «точек роста» должна за счет беспроцентных государственных кредитов через целевые кредитные линии.  Для этого представляется необходимым создать новый государственный «Российский банк реконструк­ции и развития». Его можно об­разовать на основе одного или нескольких крупных коммерческих банков, где велика доля го­сударственного капитала.

Благодаря использованию целевых кредитных линий но­вые деньги в свободное обращение поступят лишь под готовую продукцию. Это исключит нега­тивные последствия, в частнос­ти, рост инфляции, которой так опасаются противники эмиссии, но не приводят, кроме эмоций, обоснованных доводов против ее осуществления. Следует заметить, что инфляция порожда­ется не нормализацией денеж­ного обращения, а, в частности, высокими кредитными ставка­ми, которые приводят к увели­чению себестоимости продук­ции, и, следовательно, цен.

Между тем рублевая эмиссия под зарубежные валютные за­имствования проводится. Ведь валюту запрещено использо­вать у нас в качестве платежно­го средства. Таким образом, дело доходит до абсурда. Вместо того чтобы нормализовать пла­тежное обращение, увеличив денежную массу до размеров, обеспечивающих ее требуемое соотношение (порядка 60 про­центов) с ВВП, правительство берет в долг потенциально ин­фляционные доллары и мы ук­репляем их, создавая под вновь выпущенные в счет этих долла­ров рубли продукцию соответ­ствующей стоимости, которой и расплачиваемся, вывозя ее из страны. Так и живем: нам ­доллары, в изобилии напечатан­ные в США, мы - за рубеж нефть, газ и металлы с процен­тами. Хотя выпускать рубли на­до под уже имеющийся отечест­венный товар, а не чужие бу­мажки, залезая в долги.

Беспроцентное целевое кре­дитование производства позво­лит восстановить в стране платежеспособный спрос и обо­ротные средства предприятий, а также значительно расширит налогооблагаемую базу.

 

Фондовый рынок  на службу производству

 Как отмечалось, правитель­ство РФ, а также многие регио­нальные администрации тратят немалые бюджетные средства на погашение долгов по облига­ционным займам. Долги эти не­прерывно растут, угрожая влас­тям полным банкротством. Сиг­налами предупреждения об этом являются кризисы на фондовом рынке, свидетельствующие о потере доверия к властям со стороны их кредиторов, купив­ших облигации. Хотя совершен­но очевидно, что, вкладывая деньги не в спекулянтов, а в эко­номику, их можно многократно окупать налогами казну.

По существу, облигационные займы являются доходами соот­ветствующих бюджетов, а их возврат - расходной статьей. Но они, в отличие от прочих ста­тей бюджета, не вносятся в него, что делает заимствования бес­контрольными, а потому безот­ветственными и убыточными. Чтобы вывести страну из кризи­са, необходимо в числе прочих мер заткнуть и громадную дыру в бюджете, образуемую убьггоч­ными заимствованиями. Для этого все займы исполнитель­ных властей должны утверж­даться соответствующей зако­нодательной властью, в частности, для пра­вительства РФ - Госдумой. Заимствования должны разрешаться на условиях, как мини­мум, окупаемости, что заставит власть, берущую кредит, часть средств направлять на инвести­ции в рентабельное производст­во. А подтверждаться будущая окупае­мость должна представлением перечня расходов и соответствующих бизнес-планов.

Немало денег отвлекается также на вторичные рынки ак­ций. Чтобы ограничить на них спекулятивные игры, основан­ные на манипуляциях ставками, представляется целесообраз­ным 20--30 процентов стоимости акций взыскивать в пользу предприятия-эмитента в виде кредита на 1-2 года. Проценты по нему будут выплачиваться в размере дивидендов по акциям с учетом времени его использо­вания. Тем самым приобретать эти ценные бумаги станут лишь инвесторы, заинтересованные в развитии того или иного произ­водства. А игроки исчезнут. Ведь нынче от вторичных рас­продаж акций предприятия ни­чего не имеют.

 

От анархии – к порядку

 Антикризисный сценарий не ограничивается перечисленны­ми первоочередными мерами. Они должны сопровождаться регулированием цен для дости­жения их паритетности по всем товаропроизводящим цепочкам и предотвращения инфляции, переходом к принципиально но­вому налогообложению, стиму­лирующему расширение налогооблагаемой базы, защитой и сти­мулированием развития собст­венного производства и еще многим другим. Но все это пред­мет отдельного обсуждения.

И в заключение несколько слов либералам от рынка. Эпоха детерминистских представлений великого экономиста прошлого Адама Смита о свободе рыноч­ной конкуренции с «невидимой рукой» завершилась в 1930-х годах громадной «фигой» - Великой всемир­ной депрессией. Она ознамено­вала собой конец случайного хищнического накопления капитала, приводящего к разрушитель­ному перепроизводству продук­ции и разорению множества то­варопроизводителей. После это­го мир стал воспринимать ры­ночную экономику как стохас­тическую систему,  в которой не­обходимо всячески гасить случайности, дестабилизирующие общество, превратив «невиди­мую руку» в видимую управляе­мую.

В этом отношении совре­менная рыночная экономика на­поминает систему уличного движения, в которой стараются принудительно не допускать случайных негативных проявле­ний человеческого фактора, когда многие водители и пеше­ходы одновременно стремятся как можно быстрее добраться до нужного им места. Чтобы упорядочить такую состязатель­ность и исключить жертвы («банкротство»), введены соответствующие правила дорожно­го движения, за соблюдением которых следят полицейские.

К слову, во избежание хаоса кон­куренции на потребительском рынке страны ЕС еженедельно (!) договариваются о единых це­нах, в частности, на сельскохо­зяйственную продукцию и про­дукты питания. Это вынуждает товаропроизводителей доби­ваться прибыли снижением за­тратности производства. А регу­лирование цен позволяет бо­роться с монополизацией рынка. У нас же борются с монополис­тами, производителями той или иной продукции. Пример тому - намерения развалить естест­венных монополистов, чреватые появлением множества более мелких монополистов и свора­чиванием производства. Хотя только в больших системах бла­годаря концентрации ресурсов возможна эффективная страте­гия его развития.

Что касается денег, то это стратегический ресурс, произ­водимый государством и являющийся основой его безопас­ности. Поэтому государство обязано регламентировать ис­пользование денежных средств в интересах всего общества, а не отдельных лиц, стремящихся любыми путями под знаменем анархии рыночных отношений к личному обогащению.