1.15 Программа дальнейшего обогащения финансовых спекулянтов

На состоявшемся во вторник заседании Пра­вительства РФ под аккомпанемент ударов шахтерских касок и призывов «Ельцина в отставку» в «Белом доме» была прочитана очередная проповедь на рыночную тему. Названа она на сей раз программой «стабилизации экономики и финансов». Правда, в начале этого года нас уже почему-то уверяли в том, что российская экономика стабилизировалась, хотя не уточня­лось в каком положении. Но это и так было по­нятно. А потом нашу стабильность, как объяс­няется в преамбуле программы, нарушило фи­нансовое «землетрясение» в Юго-Восточной Азии. Дно пропасти, где мы уютно валялись, разверзлось, образовалась новая пропасть, и мы снова полетели вниз. Теперь будем падать по программе стабилизации. То есть, пока вновь не ощутим некое дно.

Судя по отсутствию в программе каких-ли­бо кардинальных изменений финансово-кредитной политики в сфере товарного произ­водства, падать будем без парашюта. Так что

есть реальная угроза разбиться. Ведь наме­ченное в «проповеди» снижение кредитных ставок до 20-25 процентов годовых все рав­но не сделает доступными кредиты для большинства российских предприятий: половина из них из-за сверхвысоких цен на ресурсы и оборудование убыточна, а у прочих рента­бельность не превышает 5-10 процентов. При этом правительство отнюдь не взяло на себя обязательств снизить доходность госу­дарственных облигационных займов, состав­ляющую нынче 50-60 процентов, и сделать ее меньше намеченной «низкой» кредитной ставки. А раз так, то банкам по-прежнему бу­дет выгодно покупать гособлигации, а не кре­дитовать и инвестировать производство.

Новое правительство бросили в долговую яму, которую несколько лет рыли прежнее правительство и Центробанк. Сейчас на вы­плату долгов уходит уже половина бюджета. Причем значительная часть долгов - кратко­срочные, требующие немедленного погашения. Поэтому главное, что намечено в новой программе, - где только возможно снижать бюджетные расходы и собирать больше нало­гов. Чтобы было чем платить кредиторам. Но еще более значимое, что записано в програм­ме первым пунктом, - это требование «остановить развитие кризисных явлений на фи­нансовых рынках». Если не «остановят разви­тие», власти не смогут продолжать брать взаймы деньги у финансовых спекулянтов.

А денег надо много и сейчас. Ибо завтра могут арестовать российские счета и недвижимость за рубежом, а внутри страны обанкротятся банки и их вкладчики. Поэтому главная цель правительственной программы фактически состоит в стабилизации существования, а, сле­довательно, в дальнейшем обогащении финан­совых спекулянтов, кредитующих власть под большие проценты. Причем стабильному раз­витию этого источника «доходов» правитель­ства уделяется основное внимание, и в него вкладываются громадные деньги в виде про­центов за кредиты. Таким образом, вместо то­го чтобы финансировать товарное производ­ство и получать доходы от его прибыли, влас­ти безвозмездно за счет налогоплательщиков намерены продолжать финансирование сво­их ростовщиков, увеличивая их капиталы.

Однако планы властей собирать для этого больше налогов построены на песке. Надеж­ды в числе прочего возлагаются на богатых, которые якобы не доплачивают казне пример­но 100 млрд. рублей в год. Если исходить из намечаемой программой для физических лиц налоговой подоходной ставки в 20 процентов, то получается, что около 10 процентов самого обеспеченного населения всеми правдами и неправдами зарабатывает ежегодно ... 500 млрд. рублей. Думается, это явная нелепость.

Что же касается основного сегмента налого­облагаемой базы - сферы товарного произ­водства, то в ней ежегодно денежный оборот не превышает 10 процентов от объема произ­водимой продукции. Иначе говоря, 90 процен­тов товаров попадает потребителям без денег, причем 60 процентов - по бартеру, а осталь­ное - прикарманивается. Поэтому собранные в прошлом году в сфере производства налоги в размере 7,5 процента по отношению к ВВП - половина из них взаимозачеты с бюджетом - являются пределом.

В этих условиях безденежья намеченное программой снижение на­логового бремени до 2 процентов по отноше­нию к ВВП позволит лишь несколько умень­шить рост задолженности предприятий бюд­жету. Вследствие безденежья оказываются также иллюзорными намерения снизить тари­фы на грузовые железнодорожные перевозки, газ и электроэнергию для тех промышленных предприятий, которые смогут расплачиваться «живыми» деньгами. Подобный «экспери­мент» уже с треском провалился в РАО «ЕЭС России», но кто-то, видимо, провал предста­вил успехом, и эта «рыночная» новация была записана в качестве одной из мер в разделе «активная промышленная политика».

Основная причина бед нашей экономики ­- искусственно созданный дефицит рублевой денежной массы, породивший развал товарно­-денежного обращения. Тем не менее, главный банкир страны на заседании правительства ут­верждал, что в этом деле все в порядке, а нам надо укреплять рубль и больше собирать нало­гов. Что касается рубля, Дубинин явно озабо­чен стабильностью валютного курса его обме­на, в то время как рубль крепится обеспечива­ющей его товарной массой. А ее сейчас в де­нежном исчислении в несколько раз больше, чем денежной массы. Стабильность же валют­ного курса рубля во многом зависит сейчас от того, побегут еще или нет с фондового рынка иностранные покупатели государственных об­лигаций. Если побегут вновь, то заберут свои доллары, и валютный резерв, который уже сей­час на критической отметке, станет еще мень­ше. К слову, Центробанк за размещенную за рубежом на депозитах часть валютного резер­ва получает 5-6 процентов годовых, а иност­ранные покупатели гособлигаций имеют доход в 50-60 процентов в той же валюте.

Намечае­мые новые валютные заимствования лишь за­медлят развал фондового рынка и отсрочат полное банкротство властей, зависящих от кре­дитной стабильности этого рынка. Поэтому единственным выходом из искусственно со­зданного экономического кризиса является нормализация товарно-денежного обращения. Для этого необходимо осуществить комплекс мер, обеспечивающих поворот денежной мас­сы в сферу товарного производства, в том чис­ле за счет существенного ограничения возмож­ностей для финансовых спекуляций (см. «Как вместо лагер­ной зоны создать рынок»). Времени для такого шага остается все меньше и меньше.