1.12 Модель региональной олигархии по Немцову. Нижегородская бревновиада «Навашинские миллионы»

Громкий скандал, разразив­шийся вокруг председателя правления РАО «ЕЭС России»

Бориса Бревнова, власти постарались притушить. Сделано это было во многом усилиями новоявленного борца с олигар­хией и поклонника народного капитализма Бориса Немцова. Оказалось, что факты мародерства с присвоением многомиллиардных финансовых средств энергети­ческой компании для личных нужд ее управляющего, как го­ворится, имели место, а вот злоупотреблений, нуждавшего­ся в этих средствах, якобы не обнаружено. Невиноватый, мол, он. И как простодушно лукаво объяснил Немцов, все произошло из-за инфантиль­ности его «крестника», возне­сенного в кресло руководителя

стратегически значимого для страны энергетического хо­зяйства токмо волей самого же Немцова. Хозяйство это сей­час разваливается.

Бывший премьер прави­тельства Виктор Черномыр­дин действия руководства РАО «ЕЭС России» прилюдно назвал преступными, но обе­щанных мер по их пресече­нию не предпринял. Спустя месяц после этого увольняют не «преступника», а премье­ра. А с началом правительст­венного кризиса о Бревнове вообще забыли. Если, невзи­рая на некомпетентность и все прегрешения, управляю­щий компанией остается в своем кресле, это означает, что нанявшие его акционеры не заинтересованы в сохранении и процветании совместно владеемой собственности.

Самым главным акционером РАО «ЕЭС России» является государство. У правительства были все возможности не до­пускать к управлению энерго­системой страны непрофесси­онала, да к тому же и любите­ля, мягко говоря, манипулиро­вать чужими деньгами. Что ка­сается профнепригодности но­воявленного энергетика, то она была очевидна еще до его назначения на столь ответст­венный пост: «инфант» ни еди­ного дня в этой самой энерге­тике не работал. А об искусст­ве «инфанта» манипулировать чужими денежными средства­ми было известно компетент­ным органам по его делам в «Нижегородском банкирском доме», управляющим коего он пребывал четыре года, вплоть до перевозки в Москву.

Огласку эти манипуляции получили после судебного процесса по делу о так назы­ваемых навашинских миллио­нах, «вторая серия» которого нынче проходит в Нижнем Новгороде. Бревнов числится на нем лишь свидетелем. На­до полагать, что свет на исто­рию с «навашинскими милли­онами» мог бы пролить и бо­рец с олигархией Немцов, чьими усилиями в бытность его нижегородским губерна­тором она и была раскручена благодаря им же созданной региональной олигархичес­кой модели.

:С началом «реформ» появилось множество всяких госу­дарственных программ возрождения тех или иных отрас­лей экономики, в том числе, конверсии предприятий ВПК, под которые Минфином выдавались немалые кредиты. Однако на пути к получателям деньги просеивались, и боль­шей частью оседали в различ­ных банковских структурах, созданных и опекаемых теми или иными руководителями власти. Как в Москве, так и в регионах. Именно тогда власть стала сращиваться с финансо­вым капиталом, и заполучить кредиты без ее помощи зачас­тую было невозможно. Она же выступала гарантом возврата денег, которые, как правило, куда-то исчезали.

Директор Навашинского судостроительного завода «Ока»  Александр Кисляков долго  стучался во все двери с прось­бами профинансировать кон­версионную программу строительства сухогрузных судов для смешанного «река-море» плавания. И вот, наконец, ему повезло: 20 января 1994 г. Минфин заключил с «Окой» кредитное соглашение о выда­че заводу на два года целевой ссуды в размере 30 млн. долларов под 15 процентов годовых. Причем использовать ее - та­ково было основное условие ­- можно было исключительно на финансирование затрат, свя­занных с приобретением импортного оборудования для комплектации судов, строя­щихся на экспорт. Гарантиро­вала возврат кредита админис­трация Нижегородской облас­ти, о чем Минфин известил со­ответствующим письмом тог­дашний губернатор области Б. Немцов.

Известно, что согласно фе­деральному закону о валютном  регулировании и контроле за  правильностью расходования в стране валютных средств сле­дят правительство РФ, Центробанк России и так называе­мые агенты валютного контро­ля, к которым отнесены в том числе уполномоченные банки, где размещены валютные сче­та получателей целевых креди­тов. Казалось бы, губернатор, как проводник и блюститель  государственных интересов, должен был не только не нару­шать действующего законода­тельства, но, как гарант креди­та, блюсти его целевое использование.

Однако Борис Немцов подписывает с директором «Оки» соглашение, по которому завод из выделяемого ему валютного кредита мог, причем только по разрешению

ад­министрации области, читай губернатора, потратить лишь 18 млн. долларов, а остальной частью ему дозволялось вос­пользоваться после заверше­ния приватизации предприятия и полного распределения паке­та акций. Такое условие давало возможность губернатору области заполучить незаконным  путем на длительный срок зна­чительную сумму из федерального бюджета и «крутить» ее в чьих-то интересах. Ведь прива­тизация «Оки» намечалась на лето того же 1994 г. и должна была завершиться через два года, то есть после намеченно­го срока возврата кредита. Та­ким образом, этим соглашени­ем не только незаконно отби­ралась у получателя часть ссу­ды, но и нарушалось важнейшее условие Минфина о целевом использовании выделяе­мых бюджетных средств лишь на закупку импортного оборудования для экспортных судов.

Вряд ли подобное соглашение возникло по инициативе дирек­тора завода Кислякова. Но именно оно - сначала было слово - породило потом дело о «навашинских миллионах».

Заказчиком экспортных су­хогрузных судов, которые должны были построить в

Навашине на «Оке», являлся ни­жегородский предприниматель Андрей Климентьев, близкий когда-то друг Немцова. Он ор­ганизовал посредническую российско-норвежскую фирму по продаже судов, куда и долж­на была поступить будущая экспортная продукция «Оки». Правда, никаких гарантий,  кроме честного слова Климен­тьева, выкупить сухогрузы «река-море» не было. Но, видимо, в Нижнем Новгороде возрождались прежние купе­ческие отношения, когда слово ценилось дороже всяких денег. И поэтому Немцов, просто по­верив будущему покупателю, выдал Минфину гарантию о возврате «Окой» ссуды под за­лог дотационных выплат области из федерального бюджета - трансфертов. Таких гаран­тий было две. Первую Немцов  выдал при подписании кредитного соглашения с Минфином, когда «Ока» была еще госу­дарственным предприятием. А вторую - после того, как ле­том 1994 г. Климентьев «купил» почти полностью завод на приобретенные им задеше­во ваучеры, то есть, когда «Ока» стала на 80 процентов частным предприятием. Ловко,  но в духе времени. Самое уди­вительное в этой истории, что после приватизации «Оки» ее новый хозяин не переоформил кредитный  договор с Минфином. Тем не менее, это об­стоятельство не помешало Немцову, причем по собствен­ной инициативе, повторно га­рантировать возврат кредита, но теперь уже частным лицом. Следует заметить, никто экс­пертизы проекта строительст­ва судов не проводил, и проект нигде не обсуждался.

Заполучив Навашинский су­достроительный завод, Кли­ментьев завершил тем орга­низацию некоего синдиката по производству и реализации сухогрузных судов. Часть комплектации и оборудования для них производилась на нор­вежских предприятиях, пол­ностью или частично также принадлежавших Климентье­ву. И если бы задуманный проект реализовали, то мест­ный и федеральный бюджеты получили бы немалый доход, не говоря уже о занятости лю­дей и сохранении самого заво­да - предприятия градообра­зующего.

Кто знает, возмож­но, проект завершился бы благополучно, не возникни скандал. Чтобы понять его ис­токи, необходимо вернуться в 1992 г., когда молодой ниже­городский губернатор стал «сверху» создавать местную финансовую олигархию.

В марте 1992 г. в ответ на просьбу Бориса Немцова тог­дашний вице-премьер Егор Гайдар распоряжением прави­тельства разрешил со­здать в области внебюджетный фонд содействия конверсии. А наполнялся фонд с ведома Гайдара средствами федерального бюджета. Для этого предприя­тия ВПК области переводили в него половину причитающихся с них федеральных налогов.

Обдирать подобным образом бюджет разрешили в течение года. В конце апреля 1992 г. председатель облсовета Евге­ний Крестьянинов (сейчас он руководит аппаратом Бориса Немцова в Москве) подписы­вает решение об организации коммерческого банка «Ниже­городский банкирский дом» (НБД), где и открывается счет фонда содействия конверсии. Но фонд, однако, весьма скоро превратился в фонд содействия развитию самого НБД. Реше­нием Немцова оборонные предприятия, перечислявшие налоги в фонд, стали учредите­лями НБД, а перечисленные ими бюджетные средства вне­сли ... в уставный капитал этого банка.

Замечу, что подобная приватизация государственных денег недопустима, так как ус­тавный капитал коммерческих банков согласно закону «О банках и банковской деятель­ности» может складываться только за счет собственных средств учредителей. К слову, благодаря «помощи» государ­ства капитал НБД сейчас до­стиг почти 100 млн. деномини­рованных рублей, а его устав­ный фонд составляет 21 млн. рублей, большая часть кото­рых экспроприирована у того же государства.

Председателем правления НБД «избрали» 24-летнего Бориса Бревнова, и с этого времени началась его скан­дальная карьера. Уже в июне 1992 г. Немцов приказал за­крыть счет фонда развития конверсии, и бюджетные де­нежки от «учредителей» по­текли прямиком на коррес­пондентский счет коммерчес­кой структуры - НБД в рас­четно-кассовом центре Цент­робанка Нижегородской обла­сти. Часть этих денег Бревнов перекачал в собственную фирму, которая спекулирует ценными бумагами, в том чис­ле и акциями РАО «ЕЭС Рос­сии», влияя на их коти­ровку. Именно в НБД впос­ледствии и возникло дело о «навашинских миллионах». И вот каким образом.

У завода «Ока» был счет в местном навашинском отделе­нии Промстройбанка. Каза­лось бы, выделявшиеся Мин­фином заводу кредитные сред­ства должны были поступить именно на этот счет. По мень­шей мере, так было бы удобно для бухгалтерии предприятия, ведь общаться с банком проще и дешевле в родном городе. Однако по невыясненным до конца обстоятельствам заводу почему-то открыли еще один счет в ... НБД, расположенном в Нижнем Новгороде, куда и стали поступать кредитные средства. А в августе 1994 г. часть их в сумме 2,5 млн. долларов завод почему-то размес­тил в том же НДБ в виде вкла­да сроком на один год.

Следует заметить, что НДБ, будучи банк­агентом, уполномоченным кон­тролировать расходование це­левого валютного кредита «Оки», не имел права откры­вать заводу депозит из этих средств. Открыт же он был яв­но в полном соответствии с упомянутым выше соглашени­ем об использовании кредита, который Борис Немцов, также вопреки закону о валютном ре­гулировании, поделил на две части, одна из которых исполь­зовалась не по назначению.

Но депозитом нарушения за­конодательства не ограничи­лись. «Ока» (неужто по своей воле?) закупила почему-то еще и акции НБД, заплатив за них также кредитными деньгами. И руководство банка вновь «за­крыло» глаза на нецелевое ис­пользование денег. После «черного вторника» в октябре 1994 г. эти акции руководители банка выкупили, причем за ту же цену в рублях, по которой продали их, положив себе в карман таким образом почти 200 процентов прибыли из-за резко изменившегося валютного курса обмена. Но скандал разгорелся по иной причине.

К сентябрю 1994 г. Минфин на счет «Оки» из 30 млн. пере­вел почти 15 млн. долларов, и почти все они, за исключением примерно 900 тысяч долларов и депозита, были истрачены для строительства экспортных судов. В это время потребовалось срочно закупить необходимое оборудование, так как суда на стапелях строились последова­тельно, и нельзя было срывать намеченный график спуска их на воду.

 

Но оборудование по­ставлялось на условиях авансо­вой предоплаты. И так как Минфин не перевел «Оке» очередную порцию кредита, Климентьев обратился к уп­равляющему НБД с просьбой оплатить очередные импорт­ные поставки с депозитного счета завода. С такой же просьбой Климентьев обра­тился к Немцову.

Но не тут-то было. Бревнов категорически отказался отдавать чужие деньги, после чего хозяин «Оки» поехал жаловаться в Минфин. Там отреагировали и 31.01.95 г. указали на недопус­тимость размещения целевого кредита на депозитном счете. Но указали почему-то только заводу, хотя руководство НБД, будучи агентом валютного контроля, дважды нарушило закон о валютном регулирова­нии: допустив нецелевое ис­пользование кредита и открыв из его средств депозитный счет. Однако депозит «Оки» в НБД закрыли лишь в мае 1995 г. К этому времени остаток своих кредитных средств завод пере­вел из НБД на cчeт в Пром­стройбанке, и туда же из Мин­фина стали поступать осталь­ные заемные деньги.

Естественно, ни Немцов, ни Бревнов, то есть сросшиеся власть и капитал, не могли смириться с потерей возмож­ности «прокрутки» бюджетных средств. Ведь НБД обслужи­вал и нижегородский займ, по облигациям которого - «нем­цовкам» надо было

выпла­чивать проценты. И для этого выстраивалась пирамида по образцу Мавроди.

Лишив Немцова и Бревнова возможности поль­зоваться кредитными деньгами «Оки», Климентьев навлек на себя их гнев. Ле­том 1995 г. его и директора за­вода Кислякова после соответ­ствующего подметного заявле­ния Немцова в прокуратуру обвинили в незаконном переводе валюты за границу (хотя день­ги переводились под контро­лем НБД) и посадили. Но из всех инкриминировавшихся им нарушений закона суд признал только одно, за которое обви­няемым дали по 1,5 года, и тут же выпустили их на свободу - этот немалый срок они уже провели в предварительном за­ключении. Верховный суд РФ, куда подсудимые обратились с кассационной жалобой, отменил приговор и отправил дело на судебное доследование.

А суть дела в следующем. Так как «Ока» нуждалась в деньгах, которые были «заморожены» в НБД, завод решил в кредит продать изготовлен­ную им баржу стоимостью в 2 млн. долларов одной шведской фирме. Причем первый пла­теж в 250 тысяч долларов директор завода поручил этой фирме перевести в норвежскую компанию Климентьева в счет оплаты за поставку оборудования для экспортных судов. И оборудование «Оке» поставили. Но при этом формально был нарушен президентский указ об обязательной продаже половины валют­ной выручки на внутреннем российском рынке через уполномоченные на то банки. И если бы на «Оке» поручение шведской фирме оформили в  виде бартерной сделки, при­драться было бы не к чему.

По мнению депутата Госу­дарственной думы Владимира Семаго, возглавляющего дум­скую комиссию по проверке фактов участия должностных лиц органов государственной. власти в коррупционной деятельности, нарушение упомянутого президентского указа  не может являться основанием для возбуждения уголовного дела, ввиду того, что указ - не федеральный закон. Фактически сделка, квалифицированная судом криминальной, носила характер допустимого бартера.

К тому же деньги были потра­чены для приобретения обору­дования в интересах производства, а, следовательно, с потен­циальной выгодой для государ­ства, которое могло бы полу­чить немалые налоги в бюдже­ты. Могло бы, но не получило.

С возбуждением против Климентьева и Кислякова уголовного дела, Минфин прекра­тил дальнейшую выдачу кредита, а уже перечисленные почти 18 млн. долларов пропали. Ведь экспортный заказ из-за прекращения финансирования не был завершен, и недостро­енные суда превратились в ме­таллолом. А так как валютный займ «Ока» не возвратила, то в зачет этого долга из бюджета Нижегородской области зимой прошлого года были изъяты в федеральный бюджет 19,9 млн. долларов, т. е. сумма в размере выданного «Оке» кредита с процентами.

Напомню, возврат этих денег гарантировал бывший губернатор области Борис Немцов. Естественно, не из своего кармана. Помимо потерь бюджетных денег и утраченных бюджетных доходов, гарантия Немцова обернулась для области отказом от ком­пенсации части оплаты строи­тельства и содержания муниципального жилья. Сколько нижегородцев осталось без квартир из-за безответственных действий бывшего губернатора, неизвестно. Но этим  потери области тоже не огра­ничились. Манипуляции Нем­цова и Бревнова бюджетными деньгами, помимо прочего, привели и к краху самого На­вашинского судостроительного завода, а, следовательно, к безработице в этом городе.

Попытки нижегородской олигархической «парочки» внедриться в Москве успехом не увенчались. Как известно,  Бревнов, дорвавшись до денег РАО «ЕЭС Россию», стал превращать эту компанию в кор­мушку для себя и своего бли­жайшего окружения. Его рано или поздно погонят, хотя пока он ведет себя вызывающе. Ви­димо, подобное прежде в Ниж­нем ему сходило с рук, так как он мог влиять на власть. Надо полагать, что в деле о «нава­шинских миллионах» именно губернаторская «крыша» спасла Бревнова от скамьи подсу­димых. Ведь если осужденным по этому делу инкриминиро­вался незаконный перевод де­нег за границу, то перевод этот осуществлял руководимый Бревновым банк, которому за­коном было вменено в обязанность контролировать валютные операции своих клиентов. К тому же Бревнов незаконно и  безнаказанно использовал валютный заем «Оки», что при­вело к краху завода и банкрот­ству ее владельца, безработице в Навашине, а также к потере казной 18 млн. долларов, не го­воря об утерянной страной вы­годе. Масштабы потерь в эко­номике, порожденных деятель­ностью Бревнова на энергети­ческом поприще, оказались го­раздо большими. А вот в затра­тах на «детские шалости» Бревнова, обошедшиеся РАО «ЕЭС России» и, следовательно, государству во много миллиардов рублей, власти ничего предосудительного с точки  зрения Уголовного кодекса пока не усмотрели. Что же касается Немцова, то, так и не сделав за год ничего путного, он решил теперь сыграть роль борца с олигархией, сдав как  якобы ее пособников при пер­вом же «шухере» своих недав­них коллег.

Сейчас специальная думская комиссия во главе с Владими­ром Семаго занимается проверкой деятельности нижегородской областной админист­рации за время с 1992-го по 1997 гг. И, видимо, скоро мы узнаем много нового о жизни олигархов отдельно взятого российского региона. А 29 марта жители Нижнего Нов­города вынесли свой вердикт Андрею Климентьеву, избрав  его мэром города, нанеся тем пощечину Немцову. Осталось дождаться вердикта суда, где Бревнов и Немцов проходят  свидетелями. Пока?