1.11 Новый аршин для инфляции

Завтра, наконец, состоится не­сколько раз откладывавшийся пуб­личный отчет правительства прези­денту страны. И, надо полагать, за­вершится он к взаимному удовольствию сторон. С начала нынешнего года (по­добное происходит на протяжении всех лет реформ) то один, то другой высокий представитель власти с на­игранным оптимизмом уверяет нас, что спад экономики не только пре­кратился, но даже виден некий всплеск от такой внезапной останов­ки. А коли так, то имеются основа­ния утверждать, говорят они, что вот-вот грядет экономический подъ­ем. Мол, падали, падали в пропасть (хотя прыгнули в нее сами), не раз­бились, а лишь ушиблись, силы есть, и не останемся на дне, а на­чинаем подъем. В этом году на 2-3 процента  ВВП.

Увы! Если гово­рится все это от лукавого, то полбе­ды. Хуже, если по иной причине...

Поводом для «появления призна­ков роста на фоне продолжающегося спада» (примерно так об экономическом положении страны столь изящ­но высказался любимый народом за афоризмы один из наших руководи­телей) стали официаль­ные 0,4%  прироста ВВП  в сравнении с прошлогодним. Однако эти десятые доли входят в погрешность статистических оценок, составляющую не менее нескольких процентов. Поэтому «появление при­знаков на фоне» - не более чем гал­люцинация. А если кто-то считает их реальностью, пусть проанализирует структуру прошлогоднего ВВП. Он в сопоставимых ценах с точностью до упомянутых 0,4 процента равняется ВВП 1996 г. и состоит из трех частей: товаров, услуг и налогов на продук­ты и импортную продукцию. Так вот, доля произведенных товаров в прошло­годнем ВВП составила 39,8 процента, уменьшившись на 3 процента в срав­нении с 1996 г., услуги на несколько десятых долей оказались выше, а «признаки роста» если и проявились, то лишь благодаря увеличению в прошлом году суммы упомянутых налогов почти на 2 процента. Если учесть, что «услуги» - это, главным образом, доходы от процентов за кредиты и спекуляций на валютном и  фондовом рынках, то ни о каком рос­те в сфере реальной экономики, то есть товарного производства, говорить не приходится. А сами «призна­ки роста» имеют явно вымогательское происхождение. К тому же нало­ги составляют лишь десятую часть ВВП, а их приросшие 2 процента «весят» в  денежном выражении намного меньше, чем трехпроцентное умень­шение в ВВП товарной массы, и не могут его компенсировать. Так что «признаки роста» ВВП являются ско­рее призраками. Но и это еще не все.

Чтобы сопос­тавить ВВП двух смежных лет и тем самым оценить реальный объем ВВП следующего года по отношению к предшествовавшему, надо выра­зить их в одних и тех же ценах. Для этого используют специальный понижающий коэффициент - дефля­тор, вычисляемый на основе измене­ния индекса цен или ценовой инфля­ции. Если говорить об индексе по­требительских цен (ИПЦ) то им яв­ляется отношение (в процентах) сто­имости определенного набора (кор­зины) потребительских товаров и ус­луг в данном периоде к стоимости этого же набора в аналогичном по времени предшествующем (базо­вом) периоде наблюдения, напри­мер за год.

Стоимость потребитель­ской корзины, а речь идет о ее сред­ней стоимости, в стране определяет­ся примерно так же, как средняя тем­пература больных в некоем лечеб­ном заведении. Например, если из 120 больных 50 человек имеют тем­пературу 37 градусов по Цельсию, а 70 пациентов – 38 градусов, то сред­нюю температуру вычисляют следу­ющим образом: 50 умножают на 37, а 70 - на 38 градусов, полученные произведения складывают, и их сум­му делят на общее число занедуживших. Информативным и полезным такой показатель окажет­ся, лишь когда хворь у больных одна и та же и напала на них примерно в одно и то же время. И вот почему.

Как известно, чтобы оценить вкус и готовность супа, совершенно не обязательно съедать всю кастрюлю. Достаточно попробовать одну его ложку, но предварительно необходи­мо содержимое кастрюли тщательно перемешать. Так поступают хозяйки, неосознанно претворяя в жизнь один из основных статистических принципов — создание равномерной среды для достоверности получения оценок ее состояния на основе не­скольких случайно взятых из нее проб (выборок). Поэтому, когда боль­ные однородные, то есть страдают от одной и той же напасти, для оценки средней температуры в больнице до­статочно поставить градусник не всем, а лишь случайно выбранным больным. И по их средней темпера­туре можно судить о состоянии здоровья всех больничных пациентов. В среднем. А следовательно, оператив­но оценивать тенденции протекания болезни и предпринимать необходи­мые лечебные меры. Однако, если больные страдают от разных болез­ней, да к тому же учитывается темпе­ратура уже почивших в бозе, т. е. по­койников, находящихся в морге, то средняя температура в больнице ма­ло о чем полезном будет свидетельствовать для врачей.

Увы, нечто похожее происходит нынче с оцениванием инфляции в России. К слову, до сих пор никто в мире не знает точного способа из­мерения инфляции. Но если, напри­мер, в лавке для отмеривания тка­ней пользуются некой линейкой, на­зывая ее аршином, и точно ее раз­мер неизвестен, то, сохраняя длину линейки постоянной, можно прода­вать материю с нулевой (теоретически) относительной погрешностью длины одного куска ткани в сравне­нии с другими.

Таким «аршином» для инфля­ции служит средняя стоимость потребительской корзины, и для сопоставимости ВВП различных лет корзина эта должна оставаться неизменной.  Если же ее содер­жимое изменяют, а это делается время от времени, то необходимо вводить численную поправку на упомянутый выше дефлятор. Ина­че нарушится сопоставимость цен сравниваемых лет, а, следова­тельно, и соответствующих ВВП. Подобное и произошло у нас в прошлом году.

В 1996 г. ИПЦ  рассчитывался  еженедельно по корзине, содер­жавшей 288 товаров и услуг. Что­бы собирать необходимые исход­ные данные для подсчетов ИПЦ, в 400 городах страны, половина из которых малые, почти 49 тысяч нанятых Госкомстатом семей фиксируют цены и свои расходы в рамках упомянутой потребитель­ской корзины. Для каждого под­контрольного населенного пункта на основе покупок живущих там

подконтрольных семей определя­ется среднее потребление того или иного «корзиночного» товара (услуги), и по фиксируемым сред­ним ценам содержимого корзины вычисляется ее средняя стои­мость для данного населенного пункта. После чего вычисляется средняя стоимость корзины для  400 городов и тем самым для страны, подобно тому как определяется средняя температура в больнице. При этом температу­рой отдельного больного «явля­ется» средняя стоимость корзины данного населенного пункта, которая умножается на число его жителей. Затем полученные про­изведения складываются, а их сумма делится на суммарную чис­ленность населения всех подкон­трольных городов.

Однако, что можно Юпитеру, не дозволено быку. Во многих благо­получных странах мира жизнен­ный уровень семей, живущих в больших и малых городах, при­мерно один и тот же. У нас это различие существенное. В малых рос­сийских городах их обитатели приобретают в среднем лишь около 20 процентов «корзиночной» номенклатуры, а «вес» населения этих городов в общей сумме «больных», на которую делится соответствующая сумма произве­дений, значительно занижает среднюю стоимость корзины. Та­ким образом нарушается условие статистической однородности исследуемой среды. Этому спосо6ствует и неполнота соответст­вия подконтрольных семей всему социальному составу населения страны и жизненному уровню всех слоев (групп) нашего общества. По оценкам специалистов, из­ под контроля выпадает от 30 до 40 процентов российских граждан. В их числе богатые семьи, живу­щие по высоким западным мер­кам, самые бедные члены общест­ва из маргинальных групп, бежен­цы, работники силовых структур и частные охранники, члены крими­нальных сообществ и другие.

О том, какова погрешность по­лучаемой оценки инфляции в по­требительской сфере, можно су­дить, сравнивая номинальные и реальные денежные доходы насе­ления. В 1996 г. номинальный денежный доход в среднем на одного человека увеличился на 46,1 процента, а вот реальный доход снизился почти на 1 процент в сравнении с декабрем 1995 г. Это означает, на сколько возросли у граждан дохо­ды в «бумажках», на столько же, прихватив еще и процент,  возрос­ли цены, «съев» эти доходы. Иначе говоря, инфляция в 1996 г. со­ставила 47 процентов, хотя офи­циально она равнялась почти 22 процентам.

Зато в прошлом году картина на радость властям, вы­полнившим тем самым задание Международного валютного фон­да, оказалась куда более радуж­ной. Официально инфляция в потребительской сфере приросла за год всего на 11 процентов. Да и сравнение номинальных (в сред­нем на душу) и реальных денеж­ных доходов должно, как будто бы, радовать: первые возросли на 18,2, а вторые - на 3,5 процента в сравнении с декабрем 1996 года. То есть инфляция и по этим показа­телям оказалась мала: менее 15 процентов. Однако для радости, думается, нет оснований. Дело в том, что в Госкомстате в прошлом году удлинили «аршин», которым измеряется инфляция, или,  попросту говоря, номенклатуру потреби­тельской корзины увеличили до 382 позиций, причем часть из них -  за счет товаров для имущих граж­дан. Таким образом абсолютная средняя стоимость корзины возросла в сравнении с содержимым предыдущей образца 1996 года. Ведь товаров в прошлом году в ней оказалось почти на сотню больше, причем часть из них - новых для корзины и до­рогих, но цены на них из-за мень­шего спроса растут медленнее, чем на более дешевые товары. Это аналогично тому, что в больнице возросло число больных с боль­шей, чем прежде, температурой, но которая держится устойчиво, вследствие чего «инфляция» ока­зывается небольшой. Поэтому ин­декс потребительских цен, хотя прошлогодняя корзина и подоро­жала, снизился. Однако переход к новой «корзиночной» номенкла­туре прервал сопоставимость оценок инфляции 1997 г. с предшествовавшими периодами. А за такой искусственно созданной не­сопоставимостью (специалисты называют это прерыванием ряда) тянется целый шлейф ошибок в оценках экономических показате­лей, в частности ВВП.

По данным, опубликованным Сергеем Улановым, руководителем независимого Центра по ценообразованию и экономическому анализу (Центр­цен), где уже несколько лет ведут­ся наблюдения за ценами на по­требительском рынке страны, при сопоставимой с прежней (1996 го­да) госкомстатовской «корзиной», инфляция в прошлом году соста­вила...  43%.  Следует подчеркнуть, что Центрцен в качестве «гири» для «взвешивания» стоимости потре­бительской корзины использует не численность населения соответст­вующего подконтрольного города, а его относительную долю в това­рообороте страны. Для этого бе­рутся данные Госкомстата о коли­честве каждого товара, потребляе­мого в подконтрольном городе, и по фиксируемым наблюдателями в одних и тех же торговых точках этого города ценам определяется средняя стоимость в нем корзины. А для оценивания средней стои­мости корзины для 400 городов в качестве «гирь»-сомножителей ис­пользуются относительные доли товарооборота каждого города в суммарном товарообороте всех подконтрольных городов.

Такое «взвешивание» позволяет более точно оценить среднюю стои­мость корзины, а, следовательно, ИПЦ. К примеру, в той же Москве проживает немногим более 5% населения страны, но на долю столицы приходится около 20% товарооборота внут­реннего потребительского рынка. Поэтому московский сегмент това­рооборота, составляющий почти пятую часть общероссийского, на инфляцию в стране оказывает го­раздо больше влияния, чем это показывает методология Госкомстата. Ведь в Москве и цены, и темпы их роста самые высокие в стране, но они усредняются ис­пользуемыми «гирями» по «весу» населения и его общим количест­вом в подконтрольных городах. И, видимо, не случайно инфляция, по расчетам Центрцен, в 1996 г. составившая 54 процента, оказалась близкой к вышеприведенной оценке в 47 процентов, получен­ной сравнением данных Госком­стата о номинальных и реальных денежных доходах населения в том же году.

Об ошибочности оценки Госком­стата прошлогодней инфляции свидетельствует и практическое (до 0,4%) совпадение ВВП 1996-го и 1997 года, приведенного к це­нам 1996-го. Ведь сам ВВП 1996 г. в сопоставимых ценах составил 95,1 процента от объема 1995 г. Таким образом, если инфляция в 1996 г., по официальной статистике, соста­вила почти 22 процента, то равен­ство ВВП 1996 и 1997 годов (в сопоставимых ценах) свидетельст­вует о том, что инфляция в 1997 г. также должна быть близкой к уровню 1996 г., т.е. гораздо выше официальных 11 в по­требительской сфере и 7,4%  в сфере производства промышленной продукции.

О том, что промышленная продукция подо­рожала значительно больше, сле­дует из самих противоречивых официальных статистических дан­ных. В 1997 г. объем промышлен­ной продукции в текущих ценах, т. е. с учетом инфляции, составил 1576 трлн. рублей, или в сопоста­вимых ценах 101,9 процента к объ­ему 1996 г., который равнялся 1274 трлн. рублей. Таким образом, фи­зически, т.е. реальной продукции в ценах 1996 г. произвели в 1997 г. на 1,9 процента больше, а вот стоила она на 23,7 процента дороже. По­этому ценовая инфляция промыш­ленной продукции составила не 7.4, а 21,8 процента. Подобное же сравнение, аналогичное сопостав­лению номинальных и реальных денежных доходов, показывает, что инфляция в сфере услуг насе­лению в прошлом году равнялась 32 процентам.

Согласно расчетам Центрцен, а также вышеупомянутым данным самого Госкомстата, прошлогодняя инфляция оказалась сущест­венно большей, а ВВП поэтому должен быть существенно мень­ше официально объявленного. Заниженным по этой причине оказывается и официальный средний прожиточный минимум в 411 тысяч рублей на душу населе­ния в месяц. Но даже до него не дотягивали в прошлом году, по данным Госкомстата, 30,7 млн. че­ловек, или 20,8 процента населе­ния страны. Однако результаты исследований ученых академиче­ского Института социально-эконо­мических проблем народонаселе­ния опровергают официальную статистику. Бедных людей, дохо­ды которых меньше прожиточно­го минимума, на самом деле сей­час втрое больше: почти 60% населения страны. По дан­ным того же института, 2%  населения владеют 60 процен­тами всего объема накоплений в стране.

Велико расхождение в ин­ституте и с данными Госкомстата о количестве бедных людей с еже­месячным доходом до 600 тысяч рублей: 71 и 39 процентов соответственно. Но ведь многие из них месяцами, а то и по полгода и более не получают зарплату и пенсии. Несмотря на бодрые ра­порты руководителей правитель­ства, бюджетная задолженность по оплате труда к 1 января этого года так и не была ликвидирована и составила 4,94 трлн. рублей, или 10 процентов от общей за­долженности по заработной пла­те, равной 49,053 трлн. рублей.

Следует заметить, неверная оценка инфляции далеко не безо­бидна. Ведь, исходя  из ее значе­ния, в частности, устанавливаются пенсии, а также проценты по вкла­дам и кредитам, а Центробанк увеличивает денежную массу, компенсируя хоть в какой-то сте­пени растущий из-за девальвации рубля дефицит денежного обра­щения. Так, в прошлом году де­нежная масса возросла примерно на 30 процентов, и на 1 ноября со­ставляла 382,3 трлн. рублей, или почти 14 процентов от официаль­ного ВВП. Так что выполнено зада­ние МВФ и по этому показателю, который вдвое, втрое ниже необ­ходимого, чем во многом и вы­зван у нас финансовый кризис.

Чтобы в этом году еще больше «снизить» инфляцию, Госкомстат вновь существенно поменял со­держимое потребительской кор­зины, т.е. опять изменил «аршин» для ее измерения. В «корзиноч­ной» номенклатуре вместо про­шлогодних 382 наименований товаров и услуг осталось 242. При­чем сокращение носит явно изби­рательный характер: исключены дешевые товары массового спро­са, стоимость которых изменяется намного заметнее, чем более до­рогих. Новый «аршин» ориенти­рован в основном на группы населения с доходами среднего и высокого уровня, т.е. лю­дей, получающих в месяц не менее 300 долларов. А таковых  в стране, по данным самого Госкомстата, не более 15%.

В сфере бедных с ежемесячным до­ходом до 100 долларов наблюде­ние за инфляцией теперь ограни­чено лишь необходимым мини­мальным социальным набором. В нем из непродовольственных то­варов есть только мыло и сти­ральный порошок, а из услуг ­жилищно-коммунальные и про­езд на городском транспорте. Причем исключена одна из самых галопирующих услуг - оплата за электроэнергию. Таким образом, из корзины убраны самые «не­удобные» для нужной радужной картины товары и услуги, внося­щие наибольшую смуту в инфля­цию и подстегивающие ее рост, а число «больных» осталось преж­ним. Так что намеченные новым, этого года, бюджетом 6% роста цен будут, несомненно, «выдержаны», так же, как в прошлом году благодаря изме­ненному содержанию корзины был «достигнут» спад инфляции до 11%.

К слову, одним из отражений ре­альной инфляции является ставка рефинансирования Центробанка, по которой он продает кредиты коммерческим банкам, и стои­мость кредитов самих этих бан­ков. Ведь кредитор не станет да­вать деньги взаймы в убыток себе. Поэтому процентные ставки за кредиты устанавливают никак не ниже уровня инфляции, чтобы процентами хотя бы скомпенсиро­вать обесценивание рубля. Так вот, уже осенью прошлого года кре­дитные ставки коммерческих бан­ков на межбанковском кредитном рынке достигли 100 процентов го­довых при средней за год ставке рефинансирования Центробанка примерно в 30 процентов. А в на­чале этого года Центробанк увели­чил свою ставку рефинансирова­ния до 42 процентов, недавно сни­зив ее до 39 процентов. Такая цена денег, видимо, и отражает реаль­ный уровень годовой инфляции примерно в 40 процентов, совпа­дающий с упомянутой выше оцен­кой Центрцен. Совершенно оче­видно, что при столь дорогих кре­дитах ни о каком подъеме эконо­мики говорить не приходится, и все уверения властей в обратном - либо от лукавого, либо от непо­нимания ситуации.

О высокой инфляции свиде­тельствуют и до 40 процентов возросшие доходы покупателей государственных облигаций - ГКО и ОФЗ. По сути, эти доходы ­- ставка за кредиты, предоставляе­мые правительству по облигаци­онным займам, а сами займы образуют пирамиду имени Мавро­ди. Если на 1 января 1997 г. долг по этим заимствованиям составлял 237,1 трлн. рублей, то за год он увеличился еще на 147,8 трлн. рублей. Однако в бюджет из заим­ствованных в прошлом году де­нег попало всего 23,2 процента, а остальные ушли на погашение прежних долгов.

Растет и внешний долг прави­тельства, в том числе и Междуна­родному валютному фонду, кото­рый своими кабальными, унизительными условиями порцион­ных выдач кредита усугубляет ка­тастрофическое положение на­шей экономики. В числе этих ус­ловий значится и низкая инфля­ция, достигаемая статистически­ми шалостями правительства, поощряемыми МВФ. Ведь его кон­тролеры следят за Госкомстатом.  И не только.

Что же можно сделать? В нашей стране, как и повсюду в мире, проводится политика обеспечения единства измерений. Она направлена на то, чтобы, к приме­ру, килограмм картошки в той же Москве и в любом другом месте весил одинаково. Для этого весы и гири периодически поверяются метрологическими органами Госстандарта сличением их с международным эталоном килограмма. Причем сам эталон хранится  в Париже, а у нас есть его копии.  И при поверке любых средств измерений определяется, в том числе, их погрешность.  

Инфляция, как, к примеру, та же масса картошки, тоже является объектом измерений, статистических. Но если за правильностью взвешивания продавцом картошки следит государство, то достоверность и единство измерения инфляции, то есть правильность ее «взвешивания»,  контролирует сам продавец этого информационного товара - Госкомстат. Как отмечалось, лишь нарушения им единства измерений,  выражающиеся в неоднократной  замене одного эталона - потребительской корзины - другим, ведут к несопоставимости оценок инфляции. Но какой-то погрешно­стью, причем немалой, как показывает анализ, обладает и сама  методология ее измерения. Какова она, никто в Госкомстате не ведает, так как не проводилась метрологическая аттестация этой методологии с тем, чтобы оценить  ее точность и приписать ей соответствующую погрешность. Один из руководителей Госкомстата как- то гордо заявил, что МВФ признал российскую систему расчета  индекса цен с точки зрения методологии и оперативности лучшей  в мире. Может быть, это и правда. Ведь есть у нас «лучший министр  финансов  в мире» и «мировой лидер завтрашнего дня», которых за  огрехи отстранили от должностей. Но «лучшая в мире методология» тоже грешит ошибками, знать которые жизненно необходимо. Ведь инфляция является макроэкономическим показателем, предопределяющим многие стратегические решения в управлении экономикой.

Поэтому, види­мо, Государственной думе необходимо срочно поручить Счетной палате с участием специалистов по статистическим измерениям провести тщательный анализ используемых Госкомстатом метода и алгоритма определения инфляции. А Госстандарту, надзирающему за единством измерений в стране, необходимо метрологически их аттестовать. Причем за эталоном - потребительской корзиной, по которой оценивается инфляция, целесообразно установить государственный надзор, как за стратегически значимым средством статистических измерений. Кроме того, учитывая важность достоверности оценок инфляции, для повышения надежности ее измерений имеет смысл их дублировать. Возможно, подобное дублирование целесообразно поручить независимому учреждению, например, тому же Центрцен, который уже проводит наблюдения за по­требительскими ценами и ведет расчеты их индекса.